На уровне более глубоком, чем осознанное стремление убить Карла, выработанные жизнью привычки, успокаивающие слова ее матери, невероятное отвращение ее отца к беспорядку заставили ее обратиться к медицинскому шкафчику.

Мэйдж приоткрыла дверь спальни. Ну да, теперь надо дотянуться до шкафчика, заставить руку согнуться, наклониться, застыв в положении неустойчивого равновесия, осторожно вытянуть носки и выбросить их, не заходя в спальню, и снова закрыть дверь.

Мэйдж могла поздравить себя, швыряя зловонные носки в мусоропровод. Она суетилась на кухне, готовя великолепный десерт Карлу на обед, его последний обед на Земле и вообще где бы то ни было. Он ничего не подозревает, здоровенный болван!

А разве она подозревала о крупной морщине, появившейся на Смертоносном Паплене из-за толчка дверцей медицинского шкафчика?

* * *

Карл зевнул. Это выглядело так, словно изъеденная коррозией сорокатонная яхта попыталась дружески улыбнуться.

- Господи, Мэйдж, милашка, я чуть было не проспал! Что же ты не разбудила меня? Так и на службу опоздать недолго.

Мэйдж ошеломленно захлопала глазами.

Минус два!

- Мне никогда ничего подобного не мерещилось, крошка. Пожалуй, это самый лучший сон в моей жизни. Но знаешь, мне все время мешал свет, этакий обычный яркий свет. И я никак не мог успокоиться. Я крутился и вертелся и, наконец, заставил себя встать, коли ничего другого не оставалось. Господи, как там было красочно, аж до озноба! Ясно тебе? Вот и пришлось проснуться, что только на пользу, а то опоздал бы. Чего же ты меня не разбудила?

Мэйдж что-то пробормотала в оправдание, залившись краской. Ее руки непроизвольно тянулись ко рту. Она чувствовала, что если не стиснет покрепче зубы, того и гляди, сорвется на крик.